МОЯ ЖИЗНЬ. ЧАСТЬ 3.1. Я И МОИ РОДИТЕЛИ.
Всегда в жизни полагаясь на себя, отец не переносил состояние подчиненности или малейшей зависимости. Его вольнолюбивый характер делал его неуживчивым со всяким, кто смел в той или иной форме проявлять против него свою волю, тем более командовать им, делать замечание или, более того, призывать к ответу. Возведение себя в абсолютную истину, которой ведомо все, было его сутью неопровержимой. И малое слово поучения вызывало в нем непредсказуемую реакцию, как и сам гнев, который в мгновение охватывал все его существо, в глазах появлялась непередаваемая ярость, и он уже не владел собой в такой степени, что другому следовало или ретироваться, или умолкнуть, спасаясь от дальнейшей возможной агрессии. Таким образом он проявлял себя дома, также был совершенно несдержанным на работе. Если к этому добавить то, что он не переносил и «на дух» любое начальство, то можно понять, почему он не удерживался более полугода ни на одной работе в течение всей жизни, будучи неплохим токарем, в результате чего вся его трудовая книжка была испещрена записями, мало отличаясь от библиотечного формуляра. Это, несомненно, наносило удар по семейному бюджету, но когда пришел исполнительный лист на алименты, отец стал срываться с работ в два раза чаще, в свою очередь требуя от мамы, чтобы она зарабатывала в два раза больше. Поскольку мама работала продавцом в продуктовом магазине, он настаивал, чтобы она обвешивала и обсчитывала людей, что в те времена было достаточно опасно, и что она делала и потому, что он требовал, и потому, что это не противоречило ее пониманию, также к этому ее понуждал заведующий магазином, и это было в порядке вещей. Вечерами, когда мама приходила с работы домой, они вместе считали и пересчитывали дневную левую выручку в виде мелочи, большой горсткой высыпанной на стол с бумажного куля. Доставались деньги из шкафа, все считалось вместе, что-то записывалось, планировалось, о чем-то мечталось. Меня частенько во время этих процедур гнали на улицу, или я сидела на кровати и возилась со своими бумажными и тряпочными игрушками. Звон монет в доме было делом обычным, где отец был главным считающим и распределяющим, но маму поощрял одеждой, хотя и скромной. Далее деньги отправлялись неизменно в носок и далее в карман пальто в шкаф. Поэтому деньги хоть в небольшой сумме, но иногда лежали на этажерке, несчитанные или считанные, и я иногда украдкой брала до двадцати копеек, поскольку иногда покупала семечки или пирожки в ближайшем сквере, где был летний кинотеатр.
